А. В. Чернов: Евгения Урлашова будут пытаться сломать.

До глубокой ночи в Ленинском районном суде Ярославля шло заседание об избрании меры пресечения Евгению Урлашову. Напомним, мэру города Ярославля и троим членам его команды предъявлено обвинение в вымогательстве и покушении на взятку в размере 14 миллионов рублей. Также предъявлено обвинение еще одному фигуранту уголовного дела, следствие считает, что он выполнял функции посредника.

Приговор был оглашен в начале второго ночи, то есть за двое суток в отношении Евгения Урлашова завели уголовное дело, предъявили обвинение и избрали меру пресечения, которой явился арест.

Интересы мэра Ярославля в суде представляют адвокаты Сергей Голубенков, Михаил Писарец и Александр Чернов, работы у которых сейчас более чем достаточно. ЯРНОВОСТЯМ удалось пообщаться с адвокатом Александром Черновым.

– Александр Васильевич, хотелось бы получить Ваши комментарии о мере пресечения в отношении Евгения Робертовича.

– Защита настаивала на избрании меры пресечения, не связанной с лишением свободы, один из вариантов – залог, на заседании присутствовал представитель Михаила Прохорова, но в этом ходатайстве было отказано. Однако, как вы знаете, суд удовлетворил ходатайство обвинения.

– Со стороны обвинения прозвучали аргументы о том, что Евгений Урлашов представляет общественную опасность и может продолжить заниматься преступной деятельностью, если не будет взят под стражу. Насколько, на Ваш взгляд, состоятельны эти доводы?

– Они надуманные. Вы, наверное, это и сами понимаете. Ведь существует домашний арест, запрет пользоваться различными видами связи. Избрание меры пресечения направлено в первую очередь на оказание психологического давления и создание условий, максимально неудобных для работы защиты. Вот, на мой взгляд, фактическая мотивация.

– Как можно расценить тот факт, что в документах разнилось время задержания Евгения Робертовича?

– Время задержания обвинение указало по своему усмотрению. Грубо говоря, фактически его задержали около половины второго, хотя в протоколе отмечено, что это произошло около 11 часов вечера. Время задержания имеет процессуальное значение. Если в течение 48 часов обвинение не было бы предъявлено, его должны были отпустить. Поэтому обвинение заинтересовано в указании более позднего времени.

– Нам показалось, что в какие-то моменты судья колебалась и как будто готова была принять решение о мере пресечения, не связанной с арестом Евгения Урлашова…

– Да, конечно. Ведь не случайно рассмотрение дела началось в половине восьмого, а закончилось глубокой ночью. Это все-таки о чем-то говорит.

– Где сейчас находится Евгений Робертович?

– Я нахожусь около СИЗО по адресу Портовая набережная, 10. Здесь присутствуют журналисты. У них откуда-то есть информация, что Урлашова должны этапировать в Москву. Я такими сведениями не располагаю.

– Да, в региональном управлении Следственного комитета такую информацию тоже не подтвердили. Александр Васильевич, как вообще держится Евгений Робертович?

– Конечно, очень неприятно выслушивать от некогда близких людей, соратников разного рода информацию – вы понимаете, о чем я говорю. Настроение не радужное. Но ни слез, ни соплей нет.

– Вчера и сегодня можно было услышать массу противоречивой информации о том, дают ли признательные показания другие фигуранты уголовного дела?

– Насколько мне известно, показания дает Максим Пойкалайнен, а также фигурант дела по фамилии Захаров. Насчет Донскова точно не знаю, но думаю, что тоже дает показания.

– В тот день, когда Евгений Урлашов был задержан, Вы поделились с нами своими мыслями о том, как будет развиваться ситуация. Ваши прогнозы оказались абсолютно верными. Чего ожидать дальше?

– Дело уйдет в Москву, а в этом случае что-либо прогнозировать крайне сложно, тем более что и дело неординарное. Будут усиливать обвинение, держать под стражей, оказывать психологическое давление, словом, будут пытаться сломать человека. Методов – масса. Я не исключаю, что он может быть этапирован во Владимир с учетом того, что дело имеет и политическую окраску. Не исключаю, что попытаются сломать и через владимирскую «пресс-хату». Поймите правильно… Человек попадает в такие условия содержания, где имеет большое значение одна сигарета или конфета. В обычных условиях человек этого не замечает, а там идет совершенно иная жизнь, и сам факт нахождения там действует крайне угнетающе. Плюс к этому давление правоохранительной системы к Евгению Робертовичу, я думаю, будет усилено.

– Поступали ли жалобы на то, что с ним обращаются как-то некорректно?

– Поступали. Я даже не знаю, ТАМ ли он, находясь перед ИВС. Я хочу туда зайти и спросить об этом, услышать его жалобы и пожелания, законные требования в рамках того, что можно для него сделать – передачи, положить какую-то денежную сумму на счет в Коровниках.

– Мы понимаем, что ответить на этот вопрос пока непросто, и все-таки – насколько серьезна доказательная база?

– Оговорить можно любого человека, и сказать можно что угодно. Необходимо проверить все доказательства – с помощью очных ставок. А нам такой возможности не дают. Поэтому я не могу сказать сейчас, насколько выдерживает критику доказательная база. Кроме очной ставки могут быть и какие-то объективные доказательства. Например, говорят – ты 15 мая получил такую-то взятку. А 15 мая мэра в Ярославле не было, или он болел, например. На сегодняшний день игра получается в одни ворота. Доказательство, подслушанное одной стороной, выкладывают в прессе как уже установленный факт. Урлашов говорит: «Ребята! Он врет! Дайте я ему задам вопрос, с помощью которого выведу его на чистую воду!» А следствие не говорит ни нет, ни да. Поэтому надо дать возможность не только обвинению задавать вопросы этим людям, которые указывают на Урлашова, но и защите.

Ссылка на источник